Устремленность преображает

Страстное стремление к Богу настолько сильно, все­поглощающе, что вы воспламеняетесь только им одним, все остальное исчезает.

Однажды к одному просветленному мудрецу пришел человек и сказал: "Я слышал, что ты познал Бога. Я давно ищу Бога. Скажи мне, что такое Бог и как можно познать Бога".

Просветленный сказал: "Я сейчас отправляюсь на речку совершить утреннее омовение. Идем со мной, и я отвечу тебе там".

Искатель немного смутился: "Почему он не может ответить прямо сейчас?", но зная о необычном поведе­нии просветленных, он согласился и пошел.

На берегу мудрец сказал ему: "Разденься и войди в воду. Может быть потом я смогу ответить". Человек подумал: "Это уж слишком". Но так как на берегу не было ни души, он решил: "Почему бы и нет?" Он разделся и вошел в реку.

Мудрец был очень сильным. Он прыгнул на искателя и начал топить его. Искатель стал отчаянно сопротив­ляться, и в какой-то момент, собрав всю свою силу, он вырвался.

Отдышавшись, человек сказал: "Я сам виноват, что пошел за тобой; мне следовало быть поумнее. Ты сумас­шедший. Ты чуть не убил меня". И мудрец ответил: "Об этом потом. Сначала я хочу спросить вот что: "Сколько мыслей тебе пришло в голову, когда я тащил тебя в воду?"

Человек спросил: "Мысли? Была только одна мысль: как вырваться? Это была даже не мысль, это поглотило все мое существо, пронзило всего меня, заполнило каж­дую клетку тела. Это была не мысль".

Просветленный мудрец сказал: "Ты все понял. Когда ты устремишься к Богу так же страстно, только тогда ты познаешь его, не раньше".

Больше ничего не нужно, никаких методов, никаких техник. Когда страсть так сильна, тогда придет нечто. На самом деле все техники и методы должны помочь вашей силе устремленности. Они не помогут вам при­близиться к Богу, они просто воспламенят вас.

Учитель не может помочь вам увидеть Бога, но он может пробудить в вас эту жажду. Он может передать свою жажду, передать свой огонь, может зажечь вас. И если вы загорелись, тогда вы приблизитесь к Богу.

Света нет для слепого

Величайшая из проблем — говорить слепым о свете. Но каждый может исцелиться. Слепой может размыш­лять о свете, но как бы напряженно он ни думал, это не даст ему никакого представления о свете. Он даже может поверить в свои мысли. А если слепой начинает верить в свои мысли о свете, он забывает о том, чтобы позабо­титься о своих глазах, найти врача и исцелиться.

Есть прекрасная история из жизни Будды. Однажды Будда остановился в одном селении, и жители селения подвели к нему слепого и сказали: "Этот слепой не верит в существование света, он доказывает, что света нет. Мы знаем, что свет есть, но у него такой острый интеллект и логический ум, что он почти убедил нас, что света нет.

Его аргументы настолько сильны, что мы не можем их опровергнуть. Он говорит: "Если есть свет, я хочу прикоснуться к нему, потому что я познаю вещи через осязание". А ведь свет невозможно потрогать. Он гово­рит: "Я узнаю вещи на вкус, но свет нельзя попробовать. Я могу понюхать вещи, но свет не пахнет". Он говорит: "Ударьте свет, как вы бьете в барабан — тогда я смогу услышать, как он звучит". У него нет других дел. Вся его жизнь посвящена только одному — убеждать людей, что света нет и что нет зрения.

Может быть ты, великий просветленный, сможешь доказать этому слепому глупцу, что свет существует".

И Будда ответил: "Этот слепой прав. Дня него света не существует. Почему он должен верить в нечто такое, что он не может сам испытать? Люди этой деревни поступают неправильно. Вместо того, чтобы переубеж­дать его, вам надо было бы отвести его к врачу. Я не могу исцелить его слепоту, но могу позвать своего врача".

Слепой спросил: "А как же спор?" Будда ответил: "Пускай врач осмотрит твои глаза". Врач осмотрел и сказал: "Ничего серьезного. Понадобится, самое боль­шее, полгода, чтобы вылечить его". И Будда сказал врачу: "Оставайся здесь, пока не вылечишь этого чело­века. Когда он увидит свет, то приведи его ко мне — тогда будет смысл в обсуждении. Сейчас бесполезно говорить о свете — этот слепой не видит даже тьмы. Глаза нужны даже для того, чтобы видеть темноту".

Через полгода слепой со слезами радости пришел к Будде и сказал: "Я хотел спорить о том, что неоспоримо, я хотел доказательств там, где возможно только пережи­вание. Ты отнесся ко мне с большим состраданием, отказавшись спорить. А я всю жизнь спорил и терял время — я давным-давно мог вылечить глаза. Жить, не имея глаз — значит вовсе не жить. Я мог бы умереть, так ничего и не узнав о красоте восходов и закатов, о великолепии звездного неба, о цветах, радуге".

Цель подлинной духовности — открыть внутреннее видение. Человек, который может видеть самого себя, освобождается от всякого рабства — религиозного, иде­ологического, теологического, философского — ибо теперь у него есть собственное видение. Он ни от кого не зависит. Он уже спасен. Он уже видит.

Религия — окно

Божественное само по себе неведомо. Оно либо обладает всеми качествами, либо никакими. И то, что мы называем свойствами Бога, на самом деле не свойст­ва, это наше восприятие, наши определения. Но ни одно из определений не может быть принято всем человечес­твом. Бог должен открыться вам в ваших собственных терминах. Когда вы определяете свойства Бога, вы сами являетесь частью своего определения. Определение ис­ходит от вас, Сам Бог не поддается определению.

Мы созерцаем Божественное через рамки определе­ний, подобно тому как видим небо через окна. Мы сами ограничили Божественное этими рамками. Оконная рама смотрится как рама вокруг неба, но само небо не имеет обрамления. Оно бесконечно. Все, что можно сказать о Божественном, будет сказано только через какое-то окно, потому что все, что можно выразить, по сути говорится об окне, а не о самом небе. Небо невозможно определить. Все слова неприложимы, все теории неадекватны.

Просветленный смотрит на небо не через окно. Он вышел из дома и познал небо безо всяких рам, окон или моделей. И он говорит всем религиям, которые враждуют и Спорят друг с другом: "Вы спорите не о свойствах

Божественного, вы спорите о своих окнах. Но из любого окна видно одно и то же небо".

Но никто не мог рассказать о небе одинаково, хотя небо всегда одно и то же. Само сообщение является выборочным. Ибо целое нельзя сообщить. Сообщение идет от индивидуальности, через слова, язык, образ жизни, опыт.

В момент познания вы совершенно одиноки. Нет ни слов, ни языка. Но чтобы сказать о том, что вы познали, вы будете пользоваться тем языком, который знали до момента познания. Язык христианства, буддизма, инду­изма.

Бесконечно количество окон, бесконечно количество сект. Каждый человек — это уже отдельная секта. Но когда вы выходите под открытое небо, вы узнаете, что все различия принадлежат дому, а не вам. Вы узнаете, что пространство внутри дома не отличается от прост­ранства вне его. Стены не являются барьером для неба.

Есть истины, которые можно высказать, и есть исти­ны, которые могут быть только показаны, но не выска­заны. Предмет можно определить, потому что он сущес­твует среди других предметов. Например, можно сказать, стол — это не стул. Можно определить его, соотнеся еще с чем-нибудь. Предмет имеет границы, очертания, за пределами которых начинается что-то еще. По сути, мы определяем границу, от которой начинается что-то новое.

Но о божественном ничего нельзя сказать. Божест­венное является целым, у него нет границ; нет такого места, где начиналось бы что-либо иное. Нет "чего-то иного". Божественное безгранично и потому не может быть определенно. Но на него можно указать. Все великие посвященные только указывали, они ничего не сказали.

Но даже здесь может возникнуть трудность. Когда человек видит указатель, он отождествляет его с исти­ной. И тогда теряется весь смысл. На луну можно указать пальцем, но палец — это не луна.

Предыдущая страница - Следующая страница